28 сентября. Утренняя картина мира: Ошибка, равная глупости
Доброе утро!
Мелитополь. Утро. Кофе, сигарета и то самое время, когда голова ещё не забита дневной текучкой и можно спокойно подумать о вещах, которые обычно откладываешь на потом. А мысль сегодня довольно простая: чужие ошибки полезны только в одном случае — если ты сам их не повторяешь.
Мы сейчас очень хорошо видим одну огромную ошибку Украины. Более того, Россия эту ошибку методично использует. Но чем дольше я смотрю на происходящее, тем чаще возникает неприятный вопрос: а сами мы не строим точно такую же конструкцию?
В своё время украинская власть сосредоточила в Киеве множество производств, в том числе военных. Массу складов с разнообразными товарами. Основные колл-центры, офисы провайдеров, телевидение и много всего интересного с военной и экономической точки зрения.
Теперь Киев уже не первую неделю живёт под непрекращающимися ударами. И бить там ещё можно долго. На верфях делают не только яхты и катера — освоено производство БЭКов. На предприятиях выпускаются электроника и оборудование связи, производится военная оптика, работает машиностроение.
И, конечно, бизнес, который и есть горючее для войны: банки, акционерные общества, торговые, перерабатывающие и производственные предприятия. Всё это собрали в одном месте, как будто специально, чтобы удобнее было бить. И дело не только в количестве ПВО. Дело прежде всего в количестве целей.
Когда по одному городу идут сотни БПЛА разных типов и всё это полируется ракетами, возможности практически любой системы ПВО имеют предел. Я вижу рабочую систему ударов по каждому городу и региону. Они различаются по целям и даже по времени суток. Это очень интересное уравнение, и Украина пока продолжает искать его решение.
Но возникает другой вопрос: если это война на истощение, как долго мы сможем её продолжать и существуют ли следующие ступени эскалации без перехода к последнему аргументу?
Повторюсь: Украина — это поле боя, противник западнее. И не стоит считать, что ЯО — это обязательно последний аргумент. Применение тактического ЯО само по себе означало бы выход на совершенно новый виток эскалации, за которым остаётся ещё и стратегическое оружие. Но ядерным оружием перечень возможных угроз вообще не заканчивается.
Мы как-то перестали обсуждать саму тему биологических угроз. Причём биологическая война вовсе не обязательно должна выглядеть как киношная пробирка с вирусом, после которой люди начинают падать на улицах. Уязвимы сельское хозяйство, животноводство, птицеводство, продовольственные цепочки. Последствия удара по ним могут быть не менее тяжёлыми для государства, чем разрушение нескольких крупных предприятий. И хрен кто потом гарантированно окажет нам гуманитарную помощь.
Я не утверждаю, что завтра кто-то обязательно откроет очередную пробирку. Я говорю о другом: считать, что противостояние ограничено только тем набором оружия, который мы наблюдаем сегодня на Украине, было бы слишком самоуверенно.
К счастью для нас, Запад не един, и сейчас это нам во многом помогает. Внутри западного мира хватает собственных политических, экономических и социальных конфликтов. Но это пока.
При большой войне общества меняются. Демократические государства тоже способны резко ужесточать внутренние порядки, ограничивать свободы, перестраивать экономику и искать способы мобилизации населения. Я не исключаю и дальнейшей политической радикализации Европы. Для долгой войны привычная либеральная модель действительно создаёт множество ограничений. Поэтому особенно внимательно я бы смотрел на момент, когда власть начнёт заметно перетекать к радикальным правым или к тем, кого я называю «леваками» — не путать с классическими левыми. Вот тогда происходящее следует воспринимать уже совсем серьёзно.
И здесь мы неожиданно возвращаемся к Киеву. Только теперь это уже наша проблема. И называться она может проблемой Москвы.
Москва, Петербург, Екатеринбург — огромные агломерации, где сконцентрированы не только миллионы людей, но и управление, деньги, крупнейшие компании, инфраструктура, логистика, офисы, информационные центры. Всё сосредоточено, как товары на гигантском складе Wildberries. А что бывает с гигантскими складами, мы прекрасно видели на картинках.
Сейчас уже начали говорить о том, что склады необходимо рассредоточивать, обсуждается и распределение производственных мощностей. Та же логика возникает вокруг крупных НПЗ: вместо концентрации всего производства в нескольких огромных точках появляется идея сети меньших предприятий. Экономически это отдельный и очень сложный вопрос, но с точки зрения устойчивости во время войны сама проблема очевидна.
И вот эту логику, на мой взгляд, стоит рассматривать гораздо шире. Конечно, балтийский порт в Новосибирск или Уфу не перенесёшь — географию указом не отменить. Но центральный офис — не порт, управление компанией — не нефтяная скважина, а чиновник — не причальная стенка.
Современные системы связи позволяют огромному количеству управленческих функций находиться за тысячи километров друг от друга. Значит, возникает простой вопрос: зачем собирать всё в нескольких точках? Потому что так удобнее? В мирное время — конечно.
А мы точно готовимся жить только в мирное время?
После взятия Берлина этот вопрос перед СССР уже стоял. В мае 1945 года британские военные действительно прорабатывали план Operation Unthinkable — возможное столкновение западных союзников с Советским Союзом. Рассматривалась даже условная дата начала боевых действий — 1 июля 1945 года. При этом сами британские военные пришли к выводу, что быстрая и решительная победа крайне маловероятна, а полномасштабная война рискует стать очень долгой.
Для нас здесь важнее другое. СССР обладал огромной территорией, значительная часть промышленности после эвакуации военных лет находилась в глубине страны, существовала отлаженная военная логистика, а сама система была приспособлена к продолжению большой войны. После окончания одной войны следующую уже просчитывали.
Нам тоже лучше готовиться к следующей войне практически одновременно с завершением этой. Не потому, что она обязательно начнётся. И не потому, что завтра НАТО двинет танки на Москву. А потому, что цена неподготовленности слишком высока.
Запад будет использовать любые доступные ему инструменты для повышения ставок, если сочтёт это выгодным. Поэтому наша задача заключается не в гадании, решится он или не решится, а в создании системы, при которой решение противника об эскалации не станет для России катастрофой.
Опыт Ирана в этом смысле тоже заставляет задуматься. Повторить иранскую модель один в один мы вряд ли сможем — да и незачем. Но вывод из неё сделать можно: устойчивость государства не должна зависеть от физической сохранности нескольких зданий, нескольких кабинетов и нескольких десятков людей, находящихся в одном городе.
Производство, склады и центры обработки данных можно рассредоточивать и дублировать. Управление можно распределять между регионами. Штаб-квартиры компаний совершенно необязательно собирать в Москве. И даже государственная система должна быть устроена так, чтобы потеря одного узла не означала потерю управления всей конструкцией.
Потому что война последних лет очень хорошо показывает: огромный объект, огромный склад, огромный логистический центр или чрезмерно централизованная система управления удобны прежде всего в мирной экономике. Военная экономика требует резервирования, дублирования и рассредоточения. Она не любит ситуацию, когда все яйца аккуратно сложили в одну красивую корзину.
Поэтому, глядя сегодня утром из Мелитополя на происходящее в Киеве, я думаю совсем не только о Киеве. Я думаю о Москве, Петере, Екатеринбурге. О наших заводах, НПЗ, штаб-квартирах, складах и государственных структурах.
Мы получили редкую возможность наблюдать чужую ошибку практически в прямом эфире и видеть её последствия. Сама логика здесь элементарна: если мы уже увидели уязвимость чрезмерной концентрации на примере противника, создавать такую же уязвимость у себя нельзя.
И вот повторить чужую ошибку, заранее понимая, к чему она приводит, — это уже будет не ошибка.
Это будет глупость.
Доброе утро!
Подписаться: t.me/L0HMATIY
Связь со мной: @Lebedev_771
